Публикации
в прессе
Научные
публикации
Воспоминания
и отчеты
Описания

Даниэль Усиков
ГЛАЗАМИ ДРУЗЕЙ

Друзья!
Мы выражаем Вам прежде всего глубокую благодарность за долгие годы Дружбы, которая помогает нам в лучших Начинаниях.
Если, разбирая Вас, мы порою, где-то, в чем-то преувеличили или даже ошиблись, верьте: это произошло не от Злого умысла а волею Божией.
Все путем! Разберите нас! Пусть здоровый смех и шутка по-прежнему помогают нам
в минуты крайнего напряжения.
Да здравствует Спелеология!

СНЕЖНАЯ. МАЙ 1978
С 30 апреля по 14 мая состоялась заброска снаряжения в пещеру Снежная.
Цель: выигрыш времени для летнего штурма.
Способ: завуалированное присоединение праздничных дней к отпуску.
Итоги: 38 транспортных мешков доставлено в Галерею.
Участники: Александр Морозов, Геннадий Кирюшин, Даниил Усиков, Всеволод Ещенко, Виктор Кондратьев, Алексей Плясунов.


СПЕЛЕОЛОГИ МГУ.
В августе 1977 года в лагерь вблизи Снежной неожиданно пришли Михаил Ноздрачев и Владимир Глебов, спелеологи МГУ. Оказывается, они занимались разведочными штурмами небольшой группой (по масштабам МГУ). Как раз в это время они вели работы в колодце, расположенном на выполаживании хребта в 300 метров ниже Снежной. И уже успели дать название объекту: "Сувенир". Они опустились в Сувенире до глубины 150 метров, но дальше слишком узкая для человека щель. Дует ветер...

Итак, Миша и Володя в окружении любопытных детей: Алеши (6 лет), Игоря (8 лет), Бори (9 лет), Димы (10 лет), Севы (11 лет) и женщин: Луизы, Люды, Инны, выслушивали наши планы. Нам кажется, что с точки зрения гостей ситуация выглядела достаточно комично. Посудите сами. "Группа", состоящая из двух спелеологов (Володя тогда еще не приехал), пятерых детей, женщин (жен) и небольшого числа знакомых этих спелеологов поставила перед собой "скромную" задачу пройти Снежную дальше. То есть сделать то, чего не смогли шесть предыдущих экспедиций, включая одну всесоюзную, за четыре предыдущих года. Наверно, единственное, что удерживало их от желания показывать на нас пальцем и кататься от хохота, это дошедший через Зверева слух о нашем успешном спуске в Снежную вдвоем в 1975 году.
Как бы то ни было, но в горах, а это лучшее место, вновь возобновились контакты частных русских спелеологов со спелеологами МГУ, установленные впервые еще при Алексинском и Алексеевой, затем поддерживаемые эпизодически через Шепелеву, Благодатских, Зверева. Мир тесен, Ноздрачев, оказывается, также работает в ИКИ, где и Данила. После открытий 1977 года мы передали новые планы Снежной Ноздрачеву. Спелеологи МГУ дали слово без нашего одобрения не разглашать эту информацию, и слово сдержали. Произошел забавный случай. В Москву приехал спелеолог из Красноярска. Войдя в клуб, он первым делом обратился к Фурману с вопросом: "Ну, не томи, рассказывай быстрее, как вам удалось пройти Пятый завал в Снежной?". В зале наступила заинтересованная тишина. Спелеологи МГУ тоже обратились во внимание. У Фурмана глаза полезли на лоб: "Там не было москвичей. Там вообще никого не было в 1977 году!". Ему да и не знать, кто где был! Красноярец оторопел и стал потом горячиться.

Даже чертить схему, поясняющую, где, собственно, удалось пройти завал. Но Фурман смотрел на него, как на тяжело больного. Спелеологи МГУ тоже подошли поближе и стали восклицать: "Надо же, а мы и не знали!". В общем, красноярец решил, что их секцию здорово разыграл какой-то шутник-спелеолог из Москвы, который в Адлере битый час заливал про Снежную. А они еще рассказали о своих успехах и о своей трагедии на Шипшире. Кому же тогда верить?! Итак, первооткрыватели и первопроходцы Снежной - спелеологи МГУ - в 1978 году имели случай вновь проявить себя. Различного рода обстоятельства, которые проясняются до сих пор, заставили спелеологов МГУ свой штурм наметить на майские праздники. Поэтому случилось так, что в вагоне поезда № 52 ехало одновременно три группы: городская секция на Охачкуэ, мы и МГУ - в Снежную. В Гудаутах нас уже ждала машина из близлежащей в/ч. Эта помощь пришла стараниями Севиного папы. Спелеологи МГУ смотрели шире, брали выше. В Сухуми вращались лопасти нанятого Марченко вертолета. Наземный транспорт против авиации... Как нередко бывает на Кавказе, шел дождь, горы были скрыты в облаках ("Представьте себе, вчера еще стояла солнечная погода!"). Вертолет ради разминки летал в горы, мерил высоту снежного покрова - 1.5 метра. Знакомая из Гидрометцентра сказала, что сильные дожди, а в горах снегопады прошли за неделю до нашего отъезда и вызвали наводнение Риони, снежные заносы на дорогах и обвалы. Истерзанные видениями пещеры, засыпанной доверху снегом, в ночь перед отъездом мы звонили Мавлюдову и Ноздрачеву и просили их захватить лопаты. Выяснилось, что в предстартовую ночь спелеологи МГУ... спят. Это нас озадачило: безавральные сборы, про себя такого не припомним.

Свой стартовый груз мы оценили в 650 килограммов, МГУ - 750 килограммов. Их - тринадцать, нас - шестеро. Понятно, кто больше нуждался в вертолете. Как сказала потом Аня Ноздрачева, она не сомневалась, какое решение примет Миша. Заметим мимоходом, что за вертолет просили 350 рублей (250 - государству, 100 - летчикам). Частная спелеология согласна была войти в долю, но не более 100 рублей. Задним числом можно теперь сказать, что неудача с вертолетом обусловила крах всей экспедиции МГУ. (Вспомним, однако, поговорку: "Если бы я был такой умный вчера, как моя Сара сегодня!"). Имея вертолет, мы бы выиграли 6 дней и своей железной поступью увлекли спелеологов МГУ в Университетский зал и даже в зал Победы.

Машину загрузили вещами двух экспедиций, и еще кое-как сумели забиться в пустоты среди мешков шестеро наших и двое из МГУ. Когда мы проехали Дурипш, Саша встал на подножку и погнал машину дальше. Только он, да еще Данила и Гена знали, что может ждать шофера на этой дороге. Не раз они видели, как мощные лесовозные машины садились тут на вечный прикол. И сейчас было видно, как из-под колес начинались два каньона грязи, в глубине которых, как зубы дракона, торчали карры.

Армия еще не имела дела с интеллектом спелеологов такого масштаба, как Александр Морозов. Сопровождающий майор онемел, а шофер, как загипнотизированный, давил и давил на газ. И так продолжалось долго, пока дождь не пригвоздил машину на очередном подъеме. Если бы не этот проклятый дождь - быть нам у "Белых стрел"! И все же машина преодолела рекордное расстояние, доплыв до поворота к лужам.

В этот день мы в три ходки перенесли свои вещи к рододендронам и сделали ходку к яворам. А МГУшевцы сделали ходку почти к балагану. Они справлялись со своим грузом в две ходки. Ноздрачев установил новое декретное время: на три часа вперед московского. МГУшевцы свернули лагерь и ушли, пока мы еще спали, и больше мы их не видели до самой Снежной.
Четвертого мая, вечером, Данила приволок ходку к Сувениру. Поглядев в сторону Снежной, он заметил на горе в районе Логова человека. - "Как дела? - крикнул Данила. - Есть ли вход?" Казалось, человека крайне напугал этот простой вопрос. На некоторое время он застыл, потом вдруг заметался. Побежал в одну сторону, потом побежал в другую. Все происходило в полной тишине. Молчал метавшийся человек, молчал озадаченный Данила. Человек вдруг прокричал: "Есть!" - и исчез. Вход есть! - это известие придало нам сил. Уже в сумерках мы по следам добрались до воронки, в которой МГУшевцы разбили лагерь: четыре палатки, тент для снаряжения, каменный очаг, трос с кастрюлями закреплен за двухметровые штурмовые шесты, полностью, на всю длину забитые в снег. Палатки защищены стенками из снега. Внешне - обычный лагерь зимой в горах. Но где люди? Никто нас не приветствует, не слышно, как в лагере у рододендронов, серебристого женского смеха. Никак все уже ушли в пещеру?
Вдруг качнулась одна из палаток и оттуда выполз человек. Мы застыли, объятые ужасом. Что с ним?! Красное мясо на руках, раздувшееся лицо, утонувшие в отеках глаза, волдыри на носу, губах и ушах. - "Не надо!" - закричал кто-то из наших и поперхнулся, пораженный новым видением. Из женской палатки появилось второе существо, лица не видно за повязкой, вместо глаз - две черные страшные дыры. У Данилы перехватило дыхание. "Где Ноздрачев?" - только и смог он прошептать. -"Миша шел впереди, он топтал тропу, он не может выйти из палатки" - чуть слышно говорит существо. И уходит в сторону Логова. Вон оно что: эта часть Бзыбского хребта, оказывается, отведена под женский туалет. Стало понятней загадочное поведение человека, которого Данила расспрашивал о входе в Снежную... Подивились мы редкой силы загару. А Саша, у которого есть один такой недостаток, заметил: "Это бог их покарал за переведенные часы!". Были лишь двое, которых можно было назвать живыми: Миша Бурлешин (официально он сейчас находился в Москве, в командировке в другую организацию, потому тщательно прятал лицо от солнца), да Муся Григорян, самая опытная и самая молчаливая спелеологиня МГУ. Они фактически занимались всеми текущими делами в лагере, а также штурмом пещеры. Но и среди живых не было полного равенства. Живее всех живых был, безусловно, Бурлешин. - "Товарищ не понимает..." - то и дело произносил он с чувством любимую фразу, за которой следовала громкая, но всегда необидная шутка. Миша был прав. Опухший в массе своей товарищ, действительно, ровным счетом ничего не понимал, завернувшись в спальный мешок, товарищ страдал. - "Почему все шутят, а есть не зовут?" - недоумевал солнечный больной. Снаряжение было навешено лишь до Ледяного зала.
АНТОНОВЦЫ. Пятого мая мы опустились к Хапкулче за оставшимися вещами. На нашей тропе в снегу стояли трое юношей. Судя по белым лицам - не спелеологи МГУ. Как выражаются в детективах, "кто же это сел нам на хвост?" - "Нас зовут "Кристалл" - представились преследователи. Так мы лицом к лицу столкнулись с еще одной неофициальной группой (как-то у нас закрепилось называть ее "Бандой Антонова"). К мягкому месту наших новых знакомых почему-то были привязаны подушечки (чтобы не больно падать?). Они поставили палатку у Хапкулче и в последней ходке помогли отнести рюкзак и два транспортных мешка. За чашкой чая и кашей мы поговорили за спелеологию.

Юноши подтвердили то, что рассказывал Ноздрачев. Они собираются установить в Снежной рекорд: спуститься до Пятого завала за один день. А сейчас они пришли посмотреть, где же вход в эту самую Снежную, где осенью всему миру будет продемонстрировано преимущество тросового снаряжения. Пока что Антонов решительно покончил с веревками, устроив в ноябре 1977 года аукцион по распродаже устаревшего снаряжения. В связи с этим инцидентом любопытно заметить, что спелеологи МГУ, нуждающиеся в веревках, вынуждены были на аукционе уступить перед ценой, предложенной одной дикой группой - что-то около рубля за метр. Вот так инфляция! Саша так понял, что у антоновцев практикуются телесные наказания. Антоновцы ему не понравились. Автор пока тоже не в восторге. Ему уже приходилось встречать на Караби представителей этой группы. Свой лагерь у колодца Дублянского они оформили в стиле "аля-Махно". За водой в приличную даль, вдобавок в тумане, посылался все один и тот же новичок, который явно был "на побегушках". Он каким-то чудом находил дорогу к колодцу, наверно, ведомый нестерпимой жаждой, но обратно его приходилось отводить. Своим нарочито подчеркнутым анархизмом антоновцы произвели тогда на автора какое-то несерьезное впечатление. В то же время они очень доброжелательно показали и дали сфотографировать новинки своего тросового снаряжения. Про Антонова ходят разные слухи. Например, когда в ТЕПе погиб Сережа Курков, Антонов "преспокойно" снимал на кино спасработы. Титр: "тросовое снаряжение незаменимо на спасработах". От некоторых уважаемых спелеологов автор также слышал лестные отзывы о самом Антонове. Не будем спешить с выводами, имея дело с молодой динамичной группой. Дитя МГУ, хотя и сбежавшее от родителей, не может быть совсем уродом.

ОПЯТЬ МГУ. Ночью из пещеры вышел Бурлешин. Рискуя вызвать лавины, он стал кричать своим обгоревшим друзьям в палатках: "В пещере все изменилось! В Большой зал навесили 50 метров лестниц, а дна все нет! На голову льется вода! Конус растаял!" - неистовствовал Бурлешин.
Чуткий сон Данилы был прерван.

Внутренне протестуя против бесцеремонного поведения друзей-спелеологов, он придавил уши капюшоном спальника. Но трубный глас Бурлешина был неотвязен, как зубная боль. "Товарищи спят, им хоть Эльбрус растай, а у меня сон, как у девушки" - мучился Данила. "Только один выход - палатку ставить подальше!" укреплялся в своем мнении он.

Что будем делать? - сокрушался Бурлешин, обращаясь к ночным звездам. Утром спелеологи МГУ собрали группу исправления во главе с Трифоновым Володей. Впереди шел Данила, давая указания, как и где желательно исправить навеску. Конечно, конус еще доживет до светлого будущего. Просто, спустившись на 18 метров по Кривому колодцу, следует дальше закачнуться на ледовый гребень и выйти на обычный спуск в Большой зал. В 1973 году была очевидная дорога, но, как известно, ледники в Обвальном зале тают, и теперь Кривой колодец открывается прямо в Большой зал, выходя под водопадом к подножию конуса. Вчера именно туда и занесло группу Бурлешина. На исходе дня лагерь МГУ пришел в волнение. К пещере побежали все свободные спелеологи. На тропе появилась мрачная процессия, в центре, поддерживаемая с двух сторон, вяло переступая ногами, двигалась девушка. На лице ее, вдобавок к ожогам, были видны ссадины и синяки. Процессия двигалась среди зловещей тишины. Девушку внесли в палатку.

Так впервые мы стали свидетелями несчастного случая в пещере. Потом мы все осмотрели место происшествия. Лене Волькенау надо считать этот день днем второго рождения. Упасть с высоты пятого этажа на натечный лед, снести большой ледяной сталагмит, чудом зацепиться за другой, повиснув над новым колодцем, и отделаться всего лишь синяками и легким сотрясением!

АВТОРСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ.
Наступил самый подходящий момент, чтобы высказать наши замечания о снаряжении МГУ и приемах работы с ним.
Во-первых, лестницы низкого качества, как правило, без коушей. Практикуется завязывать концы троса проводником и вешать именно за этот залом троса. Употребляются одновременно веревки трех диаметров: 8, 10, 12 миллиметров. И каждая из них требует своего особого приема, когда для спуска используется рогатка. Когда спелеолог устал, эти вариации не всегда даются легко.
Снаряжение навешивается нерационально и небрежно. Местами параллельно идут две веревки и две лестницы, местами остается лишь одна веревка. Падение девушки произошло в месте вопиюще неграмотной навески. Здесь на одном шлямбурном крюке сошлись: лестница и веревка снизу и туго натянутая веревка сверху. Перестегиваться приходится на весу и дальше очень трудно начать подъем по верхней веревке, так как в этом месте надо подтянуться около полутора метров по веревке, чтобы преодолеть ледяную трубу. При креплении снаряжения к крючьям последние не связываются друг с другом, если один из крючьев вылетит, это приведет к гораздо большему рывку на второй крюк.

Спуск вниз осуществляется по двум веревкам. По рапельной на рогатке, со страховкой самохватом на второй веревке. Две параллельно идущие веревки склонны свиваться, что ведет нередко к продолжительным зависаниям одного и простоям остальных участников. По какой-то особой иронии почти во всех колодцах одна из веревок на несколько метров не достает до дна. Так как сверху не видно, какая короче, то таковой, по закону Паркинсона, оказывается рапельная, и тогда подвешенный спелеолог начинает лихорадочно искать лестницу, которая наверху мешала и поэтому при спуске была отведена подальше. Спелеологи МГУ утверждают, что использование двух веревок официально утверждено в Московской секции. Мы, как известно, используем систему навески лестница-веревка либо веревка-веревка. Вешать две веревки, да еще лестницу, нам бы вообще никогда не пришло в голову. О какой экономии времени на спуске можно говорить, если учесть, что эти веревки надо дотащить, навесить, а потом еще проделать то же в обратном порядке и, кроме того, их развивать, потому что они вечно сплетаются. Телефон МГУ несет на себе все признаки деградации. В 1964 году Алексинский и Алексеева первыми применили однопроводные телефоны, теперь же спелеологи МГУ вернулись к двухпроводному с капсулой, без усилителя. Прокладкой тяжелого кабеля занимались Панюшев Дима и Немченко Татьяна. С девушки спрос невелик, а Дима имеет представление о принципах телефонии на уровне Шинского Льва. В ТЕПе Шинский навсегда установил для нас эталон телефониста, когда срастил разрыв телефонного провода следующим образом: зачистил все четыре конца, после чего соединил их в один узел, который и обмотал тщательно изоляцией. Связь удалось наладить только до Ледяного зала. Кабель путался в зарослях веревок. Наш Виктор в шкуродерном колодце умудрился разорвать его дважды. Осмотрев крепление кабеля к ледяным сталагмитам, Саша заметил: "Все равно, что привязать провод к ногам стоящей коровы и думать, что она никуда не уйдет".

Будем надеяться, что этот упадок техники спелеологов МГУ когда-нибудь закончится. Нам ясно также, что секция МГУ должна модифицировать свою политику по отношению к превентивным акциям центрального руководства. Пока что проявляемая руководством секции осторожность приводит к уменьшению числа экспедиций. Не повлечет ли это за собой отпадение наиболее активных спелеологов и целых групп, как в примере с выходом Антонова?

СПУСК.
В тот же день перед входом в пещеру лежала гора из 38 мешков - запас жизнеобеспечения на 170 человеко-дней работы в пещере. Первый отрезок спуска - от входа до ледового колодца в конце привходового снежника. Мешки катились вдоль троса без верхней страховки. На участках, где они застревали или набирали излишнюю скорость, стояли люди.

Площадка, на которой Данила складывал мешки, была небольшой и к тому же располагалась на ледяной арке, не казавшейся слишком прочной. Работать было неудобно, а тратить время на благоустройство - жалко. Не исключено, что Данила от недельного контакта с бесшабашной молодежью потерял часть своей бдительности. Или Бурлешин не дал ему выспаться. Одним словом, очередной мешок врезался в уже отцепленный, выбил его из гнезда, и тот прыгнул в колодец. Это был буферный мешок. Потом мы узнали, что он спланировал на глубину ни много ни мало - 250 метров! И упал прямо под конус Большого зала. По дороге мешок опасно просвистел мимо Володи Трифонова, который в это время перевешивал лестницу и из-под Кривого колодца. Видимо, мешок упал дном. От удара взорвались две пачки молока и одна - картошки.

Мешки летали, как никогда.

В спуске по второму этапу (привходовой снежник - Ледовый зал) их цепляли Данила и Гена. Через двадцать метров спуска один из мешков вдруг оторвался (развязалась вздежка; после этого случая мы твердо решили не экономить на веревочках-вздежках и завязывать их только проводником). Сиганул мешок с чемоданом медикаментов и хирургических инструментов Севы. Мешок-чемодан, к счастью, никого не задел. А летел он мимо Виктора, Севы и Саши. Быть убитому лекарствами - в наше время уже не смешно. Этому мешку не удалось спрыгнуть сразу в Большой зал, и он застрял в нелепой позе на откосе под Кривым колодцем. Из тысячи мелочей, которые Сева пожелал иметь в подземном лазарете, разбились только ампулы с кетгутом в спирте и почему-то пузырек с марганцовкой. И опять, благодаря счастливому случаю, эти вещества не соединились. Вспыхнувший пожар был бы красивым финалом операционной в чемодане.

Вира! Вира! Вира! - неслось вверх по этапам. Не меньше ста раз раздавался этот крик, пока все мешки не улеглись на площадке перед спуском в Большой зал. Бруствер из мешков полностью перегородил подступы к колодцу. Забираясь с последними на вершину искусственно воздвигнутой горы, Данила всерьез опасался за надежность ледяного карниза.

Первый спелеодень подходил к концу. Последние метры возвращения на поверхность казались бесконечными. Да еще каждый что-нибудь нес из того, что было второпях затащено в пещеру по ошибке. Например, две длинные лестницы для спуска в Большой колодец. Так как вертолет не состоялся, не состоится и спуск в Большой колодец. Виктору досталось вынести связку репшнуров. Он нес их, не сгибаясь, сорок метров, но, как говорится, "иногда и соломинка может переломить Геракла". Вышли в 6 утра. Нас ожидал сюрприз. В честь дня рождения своей жены Сева припас бутылку хорошего коньяка. Да здравствуют наши верные жены! С большим удовольствием мы пили за здоровье женщины, которая ждет Севу там, в далекой Москве. Конечно, хорошо поели и потом уже завалились спать. Но не все. Гене и Саше еще предстояло успеть на поезд. По жесткому после звездной ночи насту они резвой, но нетвердой походкой взяли курс в долину. Вдруг Саша остановился и прокричал бодрым голосом: "Теперь успех нашего дела в ваших руках. Если не дотащите вещи до тайника, Илюхин летом все конфискует!"
Оставшиеся подавленно замолчали под свалившимся на них грузом ответственности. "Постараемся!" - мрачно пообещал Данила.

В лагере было тихо. Ноздрачев Миша, Трифонов Володя и Миша Коротаев загрузились в Галерею. Немченко и Панюшев ушли налаживатъ связь. Муся, Лена и другие девушки спали. Мы проснулись в три часа дня. Поели. Потом возникла проблема скоротать время до ужина. Холодная ветреная погода не располагала к прогулке. Каждый развлекался как мог.
У Алеши не было проблем.

С очень деловым видом он уселся на бревно, достал ручку и блокнот. Сейчас он будет заново переживать самые яркие события минувшего дня. Еще в поезде он поручил себе вести дневник. Все были рады, что у нас есть летописец. Если, например, Данила считал, что Саша в чем-то не прав, он всегда мог обратиться к Алеше с просьбой: "Запиши, что он был не прав!" Но в этот раз что-то не ладилось.

Только через десять минут оформилась первая мысль: "О питании. Я не люблю геркулесовую кашу. Но сегодня была сладкая геркулесовая каша на молоке. Она всем понравилась. Я съел три порции."

Когда нет вдохновения, лучше не тратить чернила, решил наконец Алеша, залез в мешок и стал чинить фару. Так стихийно он поступил согласно мудрой поговорке: "Нечего делать - чини фару!" Данила и Бурлешин не видели друг друга целых тринадцать лет. Они погрязли в воспоминаниях. Подробно обсудили Илюхина. Когда эта неисчерпаемая тема была, наконец, исчерпана, они перешли на специальные темы. Девушка Валя до этого с интересом прислушивалась к беседе. Но когда разговор углубился в тонкости инфракрасной оптики, она заскучала. Ведь у нее сегодня было особое настроение. Она жаждала общения. "Кончай, Бурлешин!" - решительно вмешалась она в беседу ветеранов. - "Собрались дохляки и старики" - охарактеризовала она своих друзей-спелеологов мужского пола. И закончила мысль неожиданно: "Хочу петь!"

Однако пение почему-то не состоялось. Вместо этого, по-видимому опасаясь кризиса, Сева угостил Валю лошадиной дозой снотворного. Но молодой организм не так-то легко сломить. Почувствовав непреодолимое желание спать, она вернулась к костру и только тогда уснула у Бурлешина на коленях: когда спишь - со стариками спокойнее. Мы вчетвером продолжали работы.

Начали со спуска мешков в Большой зал. Трос натянули от начала колодца до подножия конуса. Перед шкуродером к нам присоединились Валя и Леша Носков. Несмотря на свои обожженные руки, он тоже решил помочь. Шкуродер - это один из тех этапов, где каждый человек сильно увеличивает эффективность работы.

Сегодня Валю было не узнать.

В пещере она стала серьезной и даже строгой. Новичок - и этим сказано все. Но видеть новичка в пещере - достойного новичка в достойной пещере - это и эликсир для "старичков". О, где ты, наш Первый Колодец?... Своим неприличным поведением буферный мешок сорвал подземный перекус в первый спелеодень. Теперь мы блаженствовали. Разогрели чай с молоком (в дело пошли куски полиэтилена, валявшиеся вокруг - и нам польза, и окружающей среде). Непритязательный перекус хлебцами, которые запивали горячим напитком, вызвал прилив новых сил. Шкуродер был пройден на одном дыхании. Мы отпустили Лешу и Валю и начали спуск в 23-метровый колодец (пора уже дать ему название!). Трос позволял перемещать мешки сразу на уступ над 12-метровым колодцем (этому уже дали имя: "колодец, где последний раз купался Франц").

В это время снизу подошли Дима и Таня. Телефон МГУшевцев так и не заработал, и они были назначены связными. Впрочем, как выяснилось, передавать было нечего. Наверное им не везло, но штурмовую группу в Галерее они все время заставали спящей. Понимаем: под звон мелодичный струй..?"

Шкуродер был "заткнут" нашими мешками и людьми. И связные, чтобы зря не мерзнуть, включились в работу. Татьяна принимала и отстегивала мешки, а Дима опускал их в колодец памяти Франца, к Даниле. Не все было благополучно на этом этапе. Трос иногда перетирает веревку на узле. Когда это стало заметно, Виктор и Сева стали кричать Даниле, чтобы тот перевязал узел. И очень рассердились за то, что он отмалчивался. Им было еще невдомек, что человек, стоящий рядом с водопадом, не слышит ничего, в то время как находящиеся вдали прекрасно его понимают. Вместо того, чтобы самим перевязать узел, они дождались, пока он совсем перетерся и очередная связка мешков понеслась по тросу. Только благодаря очередному счастливому случаю ни в чем не повинные работники связи отделались легким испугом. О том, что сделалось с содержимым упавших мешков, нам пока не известно.
В этот день переместили мешки по Лабиринту и сложили их перед дырой, ведущей к Кораллитовому колодцу. Вышли утром. Лагерь МГУ пребывал в состоянии необычайной активности. Лазарет эвакуировался. "Кто через пять минут не соберется, того бросаем!" - объявил Бурлешин. Суматоха достигла крайнего предела. Татьяна Немченко бросилась в палатку и замешкалась, что-то там собирая. Когда она вылезла, было уже поздно. Возглавляемая неутомимым Бурлешиным, группа выздоравливающих бежала в сторону моря. - "Товарищ не понимает..." - принесло горное эхо последнюю фразу Бурлешина.

"Снежная пустыня, ни звука, совсем как в пещере. Эх, поспим!" - улыбался Данила, укладывая голову на мешке с проделом - лучшей подушке, за право обладать которой опытные спелеологи плетут интриги или даже ведут открытый бой. И вдруг деловым голосом кто-то произносит совсем рядом: "Штурм колодца при такой большой воде с нашим составом считаю опасным!" - "Господи! Спаси и помилуй!" - стонет Данила. Из пещеры дружно вышел весь состав штурмового отряда МГУ. Ноздрачев отменил даже спуск в Предколодец. В качестве альтернативы он придумал разведку Галереи. Зато разведку провели с особой тщательностью. Спеши сюда психолог - специалист по смещенному поведению! Оказалось, например, что, двигаясь вверх по идиллическому ручейку, который так убаюкивает спелеологов, можно вскоре выйти на дно неизвестного доселе колодца. Данила высунулся из палатки и спросил: "Наш тайник со снаряжением видели? Не видели?! Значит, не все исследовали в Галерее," - подытожил Данила и спрятал голову под мешок геркулеса. Тайник этот постепенно превратился в легенду. Рассказывают, Володя Глебов четыре часа шаг за шагом осматривал Галерею специально с целью найти этот тайник. Но опытнейший спелеолог так и не нашел полтонны мешков в узкой и в общем-то небольшой Галерее. Есть еще места на Земле надежней, чем иные сейфы!

Утром 12 мая Данила уговорил Мусю проверить, куда идет колодец, начинающийся узкой щелью на дне 23-метрового колодца за шкуродером. Раньше Данила уже пытался заинтересовать спелеологов МГУ (в частности, Бурлешина) исследовать ход, который был промыт между скалами и льдом во время чудовищного наводнения 1977 года. Разыскивая смытые вещи, Данила тогда проник довольно глубоко и остановился перед колодцем. Но Бурлешина заели домашние хлопоты. Муся оказалась куда более легкой на подъем. Она согласилась не раздумывая. Таким образом, в этот завершающий день мы должны были достичь тайника в Галерее, а спелеологи МГУ сделать попытку еще что-нибудь открыть в известной части Снежной. Наш последний выход под землю сопровождался вереницей происшествий. Плохая навеска работала как вибростенд. После волнений с перестегиванием у Севы перегорела лампочка посередине колодца, печально знаменитого недавним падением девушки из МГУ. Сева закрепился и в полной темноте стал починять свет. При этом ногу он поставил так, что струйка воды на леднике изменила русло и направилась прямо в сапог. Дергаться Сева стал тогда, когда было уже все равно: ледяная вода проникла через швы комбинезона. А впереди большой рабочий день. Когда вслед за Севой в этом месте оказался Алеша, то у него налобный фонарь вообще развалился. Рефлектор и стекло с веселым звоном укатились в колодец. Расположившись в Ледовом зале, Виктор и Данила с интересом смотрели, как среди сказочных декораций - высоких, причудливых ледяных столбов - на одной ноге стоял Сева, а Леша ползал у него вокруг ноги (не скажешь же - "в ногах") и искал части своего фонаря.

Героем следующего эпизода опять был Сева. По примеру Данилы он решил не делать беседки, а прикрепить рогатку к грудной обвязке. Спускаясь по коварному колодцу, он пропустил момент, когда надо встать на лестницу, и оказался в подвешенном состоянии в пустоте над немереной глубины колодцем. Раздался сдавленный крик: "Помогите!". Каждый, кто хоть раз в своей жизни задыхался в грудной обвязке, легко поймет, почему кричал наш товарищ. Леша, который уже начал спускаться в Большой зал, бросился спасать врача экспедиции. Но к тому после потрясения вернулось профессиональное хладнокровие. Сева заметил, что нижний конец веревки, на которой он висит, прикреплен к скале. Можно подтянуться и вылезти на твердую землю, вернее - на лед.

Через десять минут происходит следующий эпизод. Первым в Большой зал в хорошем темпе, демонстрируя высокий класс, съезжает на пожарнике Виктор. Быстро отстегивается от веревки и бросает ее, не дав ей раскрутиться. Традиционная пара МГУшевских веревок немедленно свивается. Но Виктор не обращает на это никакого внимания и резво слезает с конуса. Следующим спускается в Большой зал Алексей. Здесь, впервые в своей короткой спелеологической жизни, он знакомится с тем, что бывает, когда скручиваются веревки. Леша зависает, как говорится, "мертво". Конечно, он зовет Виктора, чтобы тот вернулся и помог. Но Виктору, который уже спустился с конуса, лень возвращаться. Он как бы не слышит призывы Алексея и скрывается в шкуродере. Счастье нашего новичка, что он не последовал примеру Севы и беседки не снял. Целый час он болтается в пустоте, пока виток за витком не распутывает веревки. Когда же он, наконец, спускается, в нем еще кипит злость и полыхает ярким пламенем справедливый гнев, который он собирается обрушить на своего мучителя. Но обидные слова застревают у него в горле, когда он видит закоченевшего Виктора, который в полной темноте стоит, боясь пошевелиться, на одной ноге на узкой полочке под самым потолком Малого зала. Именно здесь его настигла Божья кара: в самом неудобном месте, в щели, у него перегорела лампочка, а запасную он взять не удосужился. Весь этот час Виктор страдал от холода, пронизываемый ледяным ветром шкуродера, а еще больше от ужасной мысли, что наверху что-то случилось, все вернулись в лагерь, а его тут бросили, забыли. После Виктора внимание наше опять переключается на Алексея. Ему поручено было нести телефон. И вот перед окном в Лабиринт Данила собирается выйти на связь и просит Алексея дать телефон. -"Знаешь, я его где-то потерял" - спокойно объявляет Алеша. Как будто это такой пустяк, вроде крюка. Данила, Виктор и Сева, как по команде, делают суконные лица. Быстро оценив обстановку, Алеша сразу сознается, что уронил прибор в 23-метровый колодец. Тогда ему рекомендуют идти и не возвращаться без телефона. И он удаляется с оскорбленным видом. Телефон находится и, несмотря ни на что, даже работает, демонстрируя преимущества нашей транзисторной схемы, которая не боится, что телефонист Дима где-то скрутит вместе две жилы кабеля.

Вы, наверное, подумали, что уж Данилу-то опыт застраховал от происшествий. Но не следует забывать второй закон Паркинсона: "Что может случиться - то случается, что не может - то случается тоже." Дело было так. Как известно, прежде чем уподобиться крабу и начать ползти боком к Кораллитовому колодцу, спелеолог протискивается сначала через очень нехорошую щель: узкую, кривую, утыканную корявыми выростами, где кругом капает, а под животом переливается ручеек, который только и ждет, чтобы спелеолог не так повернулся... Это - ход для людей, мешки же преспокойно спускаются через узкую трубу, в обход живодерни. Узкую, но не безнадежно! Еще в 1975 году Данила обнаружил, что если сбить один особо выступающий карр, то и человек может последовать за мешками. Но все как-то не везло этому плану спасения человечества. Или не было времени, или не было под рукой инструмента. Вот и теперь старая идея всплыла лишь тогда, когда Данила увидел эту самую трубу и вспомнил о гнусной щели. "Сейчас или никогда!" - решил Данила. Инструмента опять никакого. А если взять один камень и стукнуть им по другому? Так Данила и поступил. Он нашел глыбу, взял ее в левую руку - так удобнее, засунул голову в трубу и со всей силы стукнул по карру. Во всяком случае, он хотел стукнуть по карру, но стукнул почему-то по пальцам правой руки. Удар был настолько хорош, что карр все равно отвалился. Остальные посыпались сами собой от последовавших затем воплей и проклятий.

Когда все вещи благополучно были спрятаны в тайнике в Галерее, мы весьма кстати вспомнили о предложении спелеологов МГУ пообедать в их лагере, которое они нам сделали еще перед спуском.

Гвоздь лагеря - яркая кумачовая палатка. Цвет этот производит особое впечатление на мозги после многих часов созерцания серо-желтых красок пещеры. В углу горкой свалены банки. Все они изуродованы так, будто ими, заряжая в пушку вместо ядер, обстреливали неприятеля. Нипочем нельзя узнать, что это: тушенка, сгущенка или килька в томатном соусе. Конечно, надписи тоже стерлись. Мы вскрываем одну банку наугад, оказалась тушенка. Позже мы выяснили, на полях каких сражений банки заработали свои шрамы. Не только у нас падали мешки в Большой зал... Из трех примусов "шмель" работал только один. Мы сварили суп из концентратов и выпили его, закусывая хлебцами и тушенкой. Пообедав и чувствуя прилив сил, отправляемся в обратный путь. Но пещерные казусы еще не исчерпаны.

Каждые десять шагов гаснет фара у Севы. Тогда он усаживается на камни и, как истинный Будда, с выражением бесконечного терпения на лице начинает ковырять в желудке фонаря. Данила бредет замыкающим и, в очередной раз натыкаясь где-либо в темной нише на Севу, со стенаниями укладывается дремать. Бормоча что-то успокаивающее. Сева копается в фаре. Наверное, в эти минуты ему кажется, что он в привычной операционной: "Взрежем-ка ланцетиком, а теперь наложим повязочку. Спокойно! Даем электрошок!" Тут больной вспыхивает, но ненадолго... Данила не выдерживает. Он просит отдать больного и отвернуться деликатному хирургу. Остановив на фонаре нехороший, тяжелый взгляд, ремонт он начинает со словесной терапии:
"Я тебе посимулирую! Сейчас за тебя возьмется физик, а не хирург!"

Опять мы вышли утром. Спелеологи МГУ еще спали. Данила отвел душу за все бессонные дни. "Товарищи, поздравляю вас с успешным выполнением намеченной программы!" - закричал он с пригорка.

"Смотри, уже светло, мы проспали!" -раздались вдруг испуганные восклицания из палаток. Входы затрещали, оттуда покатились мешки, а за ними выпрыгнули одетые люди и что есть силы побежали вниз по тропе.

В лагере МГУ восход солнца встречали лишь два человека: Ноздрачев Миша и Муся Григорян. "Что новенького?" поинтересовался Данила, еще не вполне оправившийся от изумления невероятными последствиями своей краткой речи. "Географического открытия не произошло," - сказала Муся, - "Колодец выпадает в Лабиринт".

После обеда Сева, Виктор и Алексей ушли вниз. Подозревая, что внизу ему не дадут выспаться, Данила решает остаться в лагере до утра. Вечером начали прибывать спелеологи МГУ из второй партии. Первыми пришли Миша Зверев, Булат Мавлюдов и Александр Керимов. Они еще были полны сил и потому все дружно решили устроить большую прогулку по хребту на восток - осмотреть сверху места, под которыми предположительно идет пещера Снежная в своей, еще не пройденной спелеологами, части. Прогулка удалась, несмотря на срывавшийся временами дождь. В это время года очень хорошо видны отверстия над большими пещерами. Достаточно взять полевой бинокль, влезть на выдающуюся вершинку - и летом можно пригонять хоть все секции Союза. Всем достанется по колодцу. Входы, которые мы наблюдали, ведут в еще не исследованные глубины. К сожалению, из-за отсутствия аэрофотосъемки нет возможности нанести все эти пещеры на план. Этот район Бзыбского хребта останется одним из перспективнейших еще на многие годы вперед.

Пожелав второй группе МГУ удачи, Данила рано утром начал спуск в Дурипш. На душе у него было светло, хотя он по пояс проваливался в тающий снег, хотя был туман и шел дождь.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА.
Цибанов Валера, кандидат в мастера спорта по альпинизму и не брезгующий пещерами, - заметьте, удивительный сплав характера: вам известен хотя бы еще один такой пример? - так вот Валера любил повторять: "Какой идиот придумал гидрокостюму такие тугие манжеты?" Но в этот раз ему, наконец, повезло. Он нашел гидрокостюм вообще без манжет. "Есть-таки хоть один умный спелеолог, который оторвал эту гадость!" - радовался Валера, надевая костюм перед спуском в первый пролет Большого колодца.

На середине колодца Валера пересмотрел свою концепцию о дураках. Все это время спуска под душем в каждый рукав текла струйка. Такая маленькая ледяная струйка. Она начиналась у запястья, ловко огибала локоть, ненадолго задерживалась под мышками, потом почему-то выходила сразу на живот, спускалась еще ниже и замирала кроткой лужицей под пяткой.
"Это не жизнь!" - отчетливо понял Валера. - "Выхожу!" - закричал он наверх.

Так или примерно так рассказывал Михалин Саша этот эпизод автору настоящих записок. Но "соль" эпизода вовсе не в гидрокостюме. Дело в том, что на этом закончился штурм пещеры Снежная экспедицией МГУ в мае 1978 года.

ПРИЛОЖЕНИЕ.
Новинка сезона - упаковка транспортных мешков. В один транспортный мешок, называемый
"модулем", упаковано полное жизнеобеспечение на 6 человеко-дней. При этом предполагается, что жизнеобеспечение на шесть календарных дней группа из двух человек потратит в течение двух спелеодней, то есть горючего уложено на четыре варки.
Остатки содержимого модулей, которые образуются по мере их расходования, и недостачи, которые возникнут (или обнаружатся как эффект ночной укладки перед выездом), демпфируются при помощи постоянно транспортируемого "буферного" мешка. Было замечено, что после транспортировки до Галереи в животе некоторых мешков стало что-то пересыпаться.

Спектральный состав сопровождающего это явление звука дает основание предполагать, что виноваты крупы. Но остроумный спелеолог заранее обдумает способы сепарации смесей соль-мясо, мясо-продел и других парных, тройных и более высокого порядка комбинаций смесей. Если вспомнить, что при штурме ТЕПа удалось успешно разделить гомогенную смесь чернослив-паштет-халва, то не следует сразу пасовать перед новой увлекательной задачей. Тем более, что в результате дальнейшей транспортировки и, вследствие этого, неизбежного промокания мешков, задача о сепарации обезвоженных продуктов сведется к уже решенной. Ожидаемую витаминизированную питательную смесь для спелеологов по аналогии с известной смесью "Малыш" решено назвать "Голыш".

Не делайте из еды культа!

1978 г.



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль
юбилейный вечер|перспективы

All Contents Copyright©2001-; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov;
"Снежная"-XXX лет.