Публикации
в прессе
Научные
публикации
Воспоминания
и отчеты
Описания

13 июля 1996
"НАРОДНАЯ ГАЗЕТА" • Пути-дороги •

ПОЛЕТ СКВОЗЬ ТЕМНОТУ

-- Миша, лестница свободна, можешь лезть! -- услышал я сверху голос Лены.
Пристегнувшись самохватом к веревке, я медленно пополз вверх по болтающейся в 30-метровом колодце специальной спелеологической лестнице, сделанной из тонких тросиков и дюралевых трубок.

Я успел подняться только метров на десять, как вдруг услышал сверху какой-то шум. В свете налобного фонаря мелькнула темная масса, я получил страшный удар в плечо, сорвавший меня с лестницы, и как сосиска заболтался на страховочной веревке. Снизу послышался звук упавшего на ледяное дно колодца тела. Дно было сильно наклонено ко второму колодцу, открывавшемуся в огромный пещерный зал. Даже если бы Лена осталась жива после первого падения, второго с высоты более 50 метров она не могла пережить.

.. Май 1976 года начинался для меня прекрасно. Неожиданно представилась возможность спуститься в самую интересную пещеру страны -- Снежную. В то время Снежная считалась не только самой глубокой, но и самой сложной пещерой страны. Каскад обледеневших колодцев вываливался в огромный зал высотой почти в 40 метров. Спускаться в него приходилось из отверстия, расположенного в самой маковке каменного свода. Из зала через несколько "шкуродеров" люди попадали к колодцу глубиной свыше 100 метров. "Шкуродеры" Снежной полностью оп-равдывали свое название. Спелеологическая "шкура" -- комбинезон, в котором любители подземных прогулок влезали в пещеры, -- превращалась после прохода "шкуродеров" в рваные отрепья.

Но все это было еще прелюдией Основные трудности начинались после стометрового колодца. Спустившиеся на его дно люди выходили к подземной реке, местами перегороженной глыбовыми завалами. Эти завалы стали преградой для нескольких всесоюзных экспедиций, вбиравших в себя "цвет" спортсменов-подземников из всей страны.

Спелеологи вставали лагерем около пещеры и начинали забрасывать вниз снаряжение для ударной штурмовой группы, состоящей, как говорится, из спортсменов-асов. Но все было бесполезно. Разобраться в каменных лабиринтах за несколько дней подземной жизни они не успевали, и очередная спелеологическая волна откатывалась от неприступной пещеры.

Наша группа состояла в основном из неопытных ребят. За спиной каждого из них было всего две-три экспедиции в значительно более легкие пещеры. Единственным человеком, побывавшим до этого в Снежной, был наш руководитель Миша Ноздрачев. Остальные только жаждали увидеть пещеру -- предел мечтаний каждого спелеолога. Поэтому и цель нашей экспедиции была очень скромная -- "пощупать" руками первую часть пещеры до 100-метрового колодца и, главное, помочь с заброской снаряжения группе Даньки Усикова, направляющейся в пещеру.

Данька был легендарной личностью. Он со своей группой в 5 человек смог сделать больше, чем десятки лучших спелеологов страны. Несколько лет подряд он приезжал в Снежную пещеру, делал на подземной реке лагерь, в течение месяца облаживал очередной завал и постепенно продвигался все глубже и глубже в недра карстового массива.

Черноморское побережье встретило нас цветами и жарким солнцем. Но нам нужно было вверх, в горы. Поэтому, оставив морские соблазны у себя за спиной, мы поплелись к Снежной пещере. Поплелись, потому что у каждого за спиной был рюкзак килограммов в сорок -- сорок пять. Столько примерно весили лестницы, веревки и карабины, необходимые для спуска в пещеру, налобная фара с запасным фонарем, продовольствие, спальный мешок и прочие "мелочи" наземной и подземной жизни.
Но все-таки, оглядываясь назад, уверенно говорю -- первый день нашего восхождения можно назвать курортным. Под ногами хорошо утоптанная и даже не очень крутая тропа, вокруг заросли рододендронов с гроздьями белых или красных цветов, источающих одурманивающий запах. Сил еще было много, их хватало не только для того, чтобы тащить "неподъемный" рюкзак, но даже для вечерних, точнее, ночных песен под гитару.

Второй день подъема выбил из нас значительную долю оптимизма. Из лета мы влезли в осень. Вокруг голые деревья и пожухлая трава. Широкая тропа убежала в соседнее ущелье, и мы плелись "в лоб" по крутому склону, скользя по грязи и спотыкаясь о мокрые камни. Спелеологи ругали свою несчастную судьбу и непонятную страсть к пещерам, не подозревая, что это все еще цветочки, ягодки ждут впереди.

На третий день мы на полном ходу врезались в зиму. Сначала снег лежал отдельными пятнами, потом он покрыл тонким слоем всю землю. И вот мы встали перед нами круто вверх тянулась снежная целина глубиной больше метра, пробиваться по ней с рюкзаками было невозможно. После краткого совещания решили идти челноком. Первый человек без рюкзака, на четвереньках упрямо полз вперед, приминая снег. За ним шли тоже без рюкзаков, но уже на ногах еще двое спелеологов, разгребавших и уминавших снег и готовящих тропу для прохода группы. Через 15 минут тройка первопроходцев выходила из строя и отправлялась в хвост колонны, а их место занимали очередные пещерные энтузиасты. Так со скоростью гусеницы мы медленно пробирались сквозь покрытые густым лесом и глубокими снежными сугробами склоны.
Но все имеет свой конец. Кончился и этот казавшийся бесконечным подъем. Мы вырвались на сверкающее под лучами майского солнца плато.

Вздох облегчения пронесся над заснеженной равниной, и, как оказалось, зря. Только за один час пути до Снежной пещеры горное, слепящее солнце успело обжечь всех участников похода. У кого кожа слезла с лица лоскутками, кто опух и сочился какой-то жидкостью, руководитель группы -- Миша лежал в палатке, пораженный "снежной слепотой". Единственный, кто добрался до пещеры без потерь, был я.

На следующий день руководитель группы с завязанными глазами лежал в палатке, а я после краткой консультации, где и как вешать лестницы, собрал свою инвалидную команду и отправился в пещеру.

Впрочем, вначале штурм проходил легко, как по маслу. На трех первых колодцах мы быстро, как будто на тренировке, навесили лестницы и страховочные веревки. Оставался последний колодец, и мы должны были оказаться в небольшой пещерке над сводом огромного зала.

И тут случилось непонятное. Последний колодец был глубиной всего пятнадцать метров. На всякий случай я навесил 20-метровую лестницу, спустился до ее конца и... не обнаружил дна. Пришлось подняться наверх, удлинить лестницу еще на 20 метров и вновь спуститься вниз. Лестница опять не дошла до дна! Я опять поднялся вверх уже по 40-метровой лестнице, удлинил ее еще на 10 метров и опять пошел вниз. Дна все равно не было!

Наверно, мой вопль "Исчезло дно!!!" был слышен даже на поверхности, по крайней мере, когда я вышел из Снежной, около палатки валялся на земле Данька Усиков, держался за живот и смеялся, повторяя: "У Снежной дно украли! Ну и специалист! Ну и спелеолог!"

Через час Усиков со своими ребятами пошел проверять: куда делось дно четвертого колодца? Все выяснилось очень быстро. Дно колодца было ледяное, во время последнего лета оно растаяло, и я в азарте проскочил щель, в которую нужно было пролезть, чтобы выйти к дыре в своде огромного зала. За пару часов лестницы были перевешаны, и путь к большому стометровому колодцу открылся.

И вот начался тяжелый труд. Нужно было спустить по каскаду колодцев, протащить через систему "шкуродеров" около восьмидесяти специально запакованных мешков с лестницами, веревками, спальными мешками и продуктами почти на целый подземный месяц. К концу второго дня мы окончательно выбились из сил, но все-таки смогли перетащить все снаряжение Даньки к 100-метровому колодцу. Теперь оставалась последняя, самая трудная задача -- выбраться из пещеры к солнцу. Сделать это было далеко не просто -- сил осталось мало, а подниматься приходилось по обледеневшим колодцам. И вот на предпоследнем из них и случилось несчастье, закончившееся падением Лены.

Теперь единственное, что можно было сделать для нее, -- это поднять тело из пещеры и отвезти его в Москву. Руки неожиданно стали ватными и непослушными. Мне казалось, что я целых полчаса спускался на несколько метров, отделяющих меня от дна колодца. Внизу я навел лучом фонаря и.. неожиданно заметил Лену, лежащую на самом краю пропасти. Ее спасло чудо. Точнее, не чудо, а небрежно натянутые кем-то веревочные перила. Они лежали на самом дне и Лена как-то умудрилась зацепиться за них подбородком.

Я осторожно оттянул неподвижное тело от края колодца, и вдруг... тело приподняло голову и спросило спокойным голосом:
-- Миша, а что, собственно, произошло? Я -- что, упала?
--А ну-ка пошевели руками и ногами!
Лена удивленно пожала плечами и спокойно села.

Произошло невероятное! Человек упал с тридцати метров и ни одной сломанной кости!
Нужно было срочно решать, что делать. С одной стороны, после сотрясения мозга человеку нужно лежать неподвижно. Хотя внешне Лена выглядела неплохо, она в любой момент могла потерять сознание. Поэтому лучше всего было бы объявить срочные спасательные работы и поднимать ее со дна колодца на носилках. Но была и другая сторона. После возбуждения, связанного с падением, обычно быстро наступал резкий упадок сил. Если он наложится на общую измотанность Лены, да еще к нему прибавится холод пещеры, то случится непоправимое -- сердце не выдержит. Такое уже несколько раз бывало в пещерах.

Времени было в обрез. Состояние приподнятости могло кончиться минут через 20--30.
Проорав наверх, чтобы срочно начинали спасательные работы и готовились к подъему Лены из пещеры, я подвел ее к 30-метровому колодцу, и она медленно поползла по лестнице.

В нарушение всех правил пещерной безопасности я поднимался одновременно с ней. Раза два она замирала, и меня прошибал холодный пот. Если бы она потеряла сознание во время подъема, спасти ее было бы трудно. Но я рассчитал все точно: Лена легко прошла колодец, потом сделала несколько шагов к последней лестнице и как-то неожиданно мягко осела в снег, покрывавший дно последнего колодца.

Но это уже не имело значения. Сверху с носилками, веревками и блоками спускалась спасательная группа.

Михаил БУРЛЕШИН.



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль
юбилейный вечер|перспективы

All Contents Copyright©2001-; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov;
"Снежная"-XXX лет.