Часть 2.

Татьяна Немченко:

Следующая летняя экспедиция полностью прошла Водопадный ручей и вышла на реку и уперлась в Пятый завал. Коля расскажи про экспедиции 1972 года.

Николай Чеботарев:

Все впечатления у нас от осени 71-го остались. В 72-ом Миша с первого раза спустился до ручья. Дальше подъем на Четвертый завал был ключевым местом. Мы на нем остановились и ушли. Практически за один выход мы дошли из Университетского до этого Четвертого завала. Там была глыба, которую было трудно обойти, она на меня поехала при попытке ее облезть и мы ушли. Потом пришел альпинист Цыбанов и прошел это место, правда, не сразу.

Татьяна Немченко:

Коля, ты путаешь - это подъем на Второй завал.

Николай Чеботарев:

Ну, возможно. Когда вот Цыбанов туда вылез, он опять эту плиту потрогал, и она на него съехала. Он как-то откачнулся на одной руке, плита ушла, а он тем же движением вернулся обратно. И жив остался. На самом деле таких мест чудесных было очень много.

Михаил Зверев:

После Второго завала проблем почти не было.

Николай Чеботарев:

А у Пятого завала мы, по-моему, и не лазили. У нас было там всего два или три часа. Мы дошли, посмотрели и ушли обратно.
В следующую экспедицию мы пригласили всю страну. От нас было несколько человек, что бы показать пещеру. Вообще мы очень гордились, поскольку была теория, что пещер глубже 600 метров нет. А вот она есть, и мы ее прошли глубже. Созвали всю страну, разбили приехавших на тройки и вежливо, как гостей, проводили их по пещере.

Михаил Зверев:

Так как в 73-ем году была действительно "сборная солянка" поскольку были ребята из городской секции, из Свердловска и из Томска, а я был начальником, то так уж получилось, что я хотя и спускался в Снежную, но в значительной степени мне приходилось заниматься согласованиями и планированием этих работ. Непосредственно у Пятого завала работала в числе прочих группа Саши Ефремова и вот он сам пусть расскажет об этом.

Александр Ефремов:

Честно говоря, не хотелось рассказывать. Я объясню почему. В настоящий момент я не то чтобы заканчиваю, но дошел до середины довольно длинной книжки, в которой описываю как раз те времена, о которых Георг говорил, начало развития спелеологии в нашей стране, я сам так случайно в нее попал. Про Снежную я там уже все написал. Про все четыре экспедиции туда, в которых я принимал участие. Так сложилась физико-математическая память, что я помню все исключительно до каждой детали, в моей памяти.
В 73-м году Миша пригласил много команд, и я попал в группу с Сашей Мурановым и Левой Шинским, который провел в МГУ одну школу. Кстати стажерами в этой школе были присутствующие здесь Булат Мавлюдов и Коля Чеботарев. Итак, наша четверка работала вместе с Мишей Загидулиным и Сережей Голубевым (не помню, кто там был третий) из Свердловска. Они работали вместе с нами параллельно, буквально через день ходили на 5-ый завал. Наша группа была первой, а нашим проводником был Саша Муранов. Он очень хороший, симпатичный, мне очень приятный человек. Совсем недавно, в Полушкино, мы с ним даже немножечко за память наших времен выпили здорово. Но Саня немножечко рассеянный человек.
В 71-ом году мы все собрались в аэропорту Шереметьево на Ту-124 улетать в далекую Абхазию. Вся команда внимательно смотрела на шоссе, по которому должна была приехать машина с Мурановым и билетами. Машина все не ехала, а самолет улетал. Наконец машина появилась - вызванная взглядом Зверева, оттуда выскочил радостный такой Муранов, все схватили рюкзаки, остановили самолет, притащили туда трап, взбежали по этому трапу, а потом оказалось, что билетов-то и нету! В результате полетели на следующий день утром. Это все мелочи, но рассеянность у Саши присутствовала. В 73-ем мы углубились до Четвертого завала и встали лагерем.

Татьяна Немченко:

А вы знаете, что он затапливается? Иногда.

Александр Ефремов:

Мы потом это узнали, но там было все интереснее. Переночевав там, мы обнаружили наверху, прямо над палатками висящую глыбу тонны на три, а ведь до Пятого завала было ровно сто метров. Наш проводник немножко ввел нас в заблуждение - то ли Четвертый, то ли Пятый завал. Непонятно. Мы дошли до того места, где река первый раз уходит под землю возле Пятого завала. Саша сказал: "Это тупик!". Тупик, так тупик. Стали искать трубки, залезли куда-то наверх, стали скидывать камни, откапывать. Пол дня копали, разбили Кудрявцеву руку в кровь, не прокапывается. Спустились опять к реке, а там я увидел узкую-узкую щелку. Я выдохнул, залез туда, а там лежат два карабина!

Татьяна Немченко:

Многие не знают, что вдоль реки существует ход на Пятый завал. То есть обход.

Александр Ефремов:

Два карабина лежат. А там еще одна щелка. Мы во вторую щелку пролезаем. Я говорю: Саша, эта? Эта. Эта. Мы пролезаем еще одну щелку, а там огромный зал. Это Пятый завал? Это, это. В принципе, никто точно не знал до какого места идти. У меня была, мне Миша дал, оранжевая детская клееночка с нарисованной схемой пещеры, но изобразить там пятый завал мы не смогли. Два дня мы работали в Пятом завале, нашли обход, который вываливается обратно в речку, причем сначала мы были уверены, что нашли проход дальше за завал. Когда оказалось, что река таже самая мы все расстроились.

Татьяна Немченко:

Часто такое, к сожалению, бывает.

Александр Ефремов:

Первый раз тем более, по сути дела. Потом копались во всякие ходы, пытались залезть, но не получилось. Саша, как всегда, немножечко тормознул нас. Он полез точно вниз по реке в Пятом завале, по реке полез в эти глыбы бесконечные. Мы даже капельку повздорили немножко, страшно за него было. Один день ушел на прокапывание наверх и еще один на спуск в лоб по реке и на вытаскивание Саши с этого опасного пути. Свердловчане были там один день и то же ничего не нашли. Когда мы вернулись наверх, утром Саша с Леней Репиным, мне как раз Леня позвонил, я был под землей …

Татьяна Немченко:

То есть вы шли с телефоном?

Александр Ефремов:

У нас был телефон, тоненький проводочек, была связь, все было нормально. Была ужасно сырая погода. Саша пошел показывать вход и пристегнулся к веревке, которая была выбрана, видимо сделал это с устатку. И пролетел вниз 40 метров! Теперь он в Полушкино всем нашим юным спелеологам очень подробно рассказал, как надо падать в 40 метровый колодец. Надо сказать тогда все закончилось благополучно, мы доставили его вертолетом в Сухуми, там его положили в больницу. Ничего категорического у него, Слава богу, не было. Все обошлось.

Татьяна Немченко:

А какие у вас были гидрокостюмы?

Александр Ефремов:

Я ходил в тройке, моя тройка в 71-ом была: Юра Колесников и с Витей Благодатским, покойным. Мы дошли тогда до Большого колодца. Я был на первом уступе, Колесников спустился до второго уступа. У них были более-менее нормальные самоклеенные гидрокостюмы, а у меня были гидроштаны. Я там чуть не умер, потому что на первом уступе они залились мне по грудь. А в 73-м году у нас были уже нормальные самосклеенные гидрокостюмы: штаны, рубашка и лента-бандаж, закрывающая скрутку. В общем, что-то типа "Тегура".

Татьяна Немченко:

А какой был свет?

Александр Ефремов:

Свет только электрический. Я брал с собой "Коногонку" и запасной фонарик. В "Коногонку" я ставил лампочку 2,5 вольта, и она горела достаточно долго.

* * *

Татьяна Немченко:

Естественно, многое меняется. В связи с этим не могу не рассказать о том, как эволюционировали наши представления о Пятом завале. Идея о том, что, если удачно подняться вверх в месте впадения Водопадного ручья в реку, то можно выйти в залы над Пятым завалом, появилась сразу после открытия Анафилады. Но никаких серьёзных усилий в этом направлении селано не было. И вот в 81 году идём мы к Пятому завалу.
Проходить Руки - Ноги по высокой воде при моем росте довольно неприятно. Веревку не хочется вешать, и я попросила Олега Демченко, самого высокого ростом в нашей компании, посмотри по стенке - может найдешь что-нибудь. Каково же было наше изумление, когда в двух метрах от торной тропы мы находим совершенно шикарнейший обход Рук - Ног, где что называется, делаешь два шага и спокойно выходишь на четвертый завал, минуя вообще реку. Ну, тут мы поняли, что в Снежной можно сделать еще бездну открытий. История имеет продолжение. Еще через год я, Татьяна Лясина и Андрей Бизюкин выходим со дна, а навстречу нам спускаются Ира Горина, Александр Эстатов и Сергей Костенко, чтобы помочь нам выйти. И вот они сидят на этом обходе Рук - Ног и смотрят, как там вода на Четвертом завале прибывает. Они поднимают голову, очень важный момент в жизни спелеолога - поднять голову, и видят осыпи, поднимаются по ним и ставят лагерь. Следы этого лагеря были обнаружены последующей экспедицией Саши Морозова во время экскурсии в Цветочный ход из зала Победы. Цветочный ход выходит в Надежду, Надежда соединяется с Победой, может быть не все об этом знают, а далее идет свободный спуск к реке за Пятым завалом. И вот я спрашиваю, что лучшие умы отечественной спелеологии, за что они боролись, проходя Пятый завал в месте исчезновения реки!?
У нас осталось мало времени, и после всего сказаного коротко поговорим о современном состоянии дел. В 1987 году был переведён на английский знаменитый атлас Карбона. В нём была укзана глубина 1335 м и длина около 19000 м. Так оно и есть и в настоящее время.
Единственная интересная работа, которая была сделана в конце 80-х годов в Снежной -- это выход наверх в колодец в верховьях реки, по-моему, 20-ти метрового, за которым обнаружился меандр. Как говорили сами восходители, дальше лежал хороший путь, но почему-то они не пошли дальше. Следующее десятилетие, в отличие от предыдущих исключительно плодотворных 13-ти лет, прошло практически вхолостую.
В 80-ые годы в окрестностях Снежной велся интенсивный поиск пещер, целью которого было обнаружение неизвестных нижних и верхних входов. Очень много людей эти занималось. Вот эта карта, которая является коллективным трудом, создана на топооснове предоставленной Булатом Мавлюдовым в одном из отчетов. На эту карту стали потихоньку наноситься обнаруженные пещеры. До настоящего времени она поддерживается Алексеем Шелепиным. К карте прилагается табличка с данными по каждому объекту на ней. Я призываю всех посетить сайт Снежной и внимательно изучить эту карту и табличку к ней. Возможно, многих заинтересует перспективность района Снежной и прибавится его исследователей.

Далее последовало бурное обсуждение перспектив отдельных объектов района Снежной, путей и методов их изучения. К сожалению, не представляется возможным привести их в данной стенограмме, поскольку участники дискуссии, как водится, говорили зачастую одновременно.

  

далее >>>



Кратко о пещере|исследователи| ad memoria|библиотека|архив|снаряжение|медаль
юбилейный вечер|материалы сборника

All Contents Copyright©2001; Edition by Andrey Pilsky; Design by Andrey Makarov;
"Снежная"-XXX лет.